Монологи для типажа «Драматический / надломленный»
Монологи из классики под актёрский типаж «Драматический / надломленный» — что взять на пробу и почему это подходит именно этому амплуа.
41 монолог(ов)
Катерина
«Гроза» · А. Н. Островский
«Я говорю: отчего люди не летают так, как птицы? Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на…»
Монолог о вольной душе («Отчего люди не летают?») — сильная героиня на изломе. Сочетай свет и нарастающую драму.
Нина Заречная
«Чайка» · А. П. Чехов
«Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звёзды и…»
«Я — чайка» — путь от наивной мечтательницы к выстраданной зрелости. Идеален, чтобы показать диапазон от инженю к драме.
Треплев
«Чайка» · А. П. Чехов
«Нужны новые формы. Новые формы нужны, а если их нет, то лучше ничего не нужно.»
Рефлексия молодого художника о новых формах и непризнании — нерв, ранимость, мысль. Для надломленного/думающего типажа.
Лариса
«Бесприданница» · А. Н. Островский
«Я давеча смотрела вниз через решётку, у меня закружилась голова, и я чуть не упала. А если упасть, так,…»
Драма обманутого чувства и достоинства — глубокое сдержанное переживание, без надрыва напоказ.
Астров
«Дядя Ваня» · А. П. Чехов
«Русские леса трещат под топором, гибнут миллиарды деревьев, опустошаются жилища зверей и птиц, мелеют и…»
Монолог о лесах и будущем — мысль, совесть, усталый идеализм. Для интеллектуала/резонёра.
Соня
«Дядя Ваня» · А. П. Чехов
«Что же делать, надо жить!»
Финальное «Мы отдохнём» — свет сквозь боль. Чистота и вера без сентиментальности.
Раневская
«Вишнёвый сад» · А. П. Чехов
«О, мои грехи… Я всегда сорила деньгами без удержу, как сумасшедшая, и вышла замуж за человека, который делал…»
Обаяние, лёгкость и неотвратимая потеря — женщина, которую любят и которая не умеет беречь. Тонкая смесь шарма и драмы.
София
«Горе от ума» · А. С. Грибоедов
«Позвольте… видите ль… сначала Цветистый луг; и я искала Траву Какую-то, не вспомню наяву. Вдруг милый…»
Героиня выдумывает сон на ходу, чтобы выгородить себя перед отцом — играть нужно тайную влюблённость под маской невинности.
Кулигин
«Гроза» · А. Н. Островский
«Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие! В мещанстве, сударь, вы ничего, кроме грубости да бедности…»
Программная речь резонёра о жестоких нравах города — обличение, в котором горечь сочетается с достоинством простого человека.
Тихон (Кабанов)
«Гроза» · А. Н. Островский
«Несчастный я теперь, братец, человек! Так ни за что я погибаю, ни за грош!»
Исповедь сломленного матерью человека: он гибнет ни за грош и любит жену, которую велено мучить — играть на разрыве между жалостью и бессилием.
Карандышев
«Бесприданница» · А. Н. Островский
«Да, это смешно… Я смешной человек… Я знаю сам, что я смешной человек. Да разве людей казнят за то, что они…»
Кульминация раздавленного самолюбия — брать на боли униженного, не на крике; нарастание от горькой иронии к отчаянию.
Снегурочка
«Снегурочка» · А. Н. Островский
«Как больно здесь, как сердцу тяжко стало! Тяжелою обидой, словно камнем, На сердце пал цветок, измятый Лелем…»
Первое пробуждение боли и зависти к чужой любви у холодной души — нежная инженю на пороге чувства.
Купава
«Снегурочка» · А. Н. Островский
«Пчелки, пчелки! Крылатые, летите ярым роем, Оставьте вы соты медовые, впейтесь В бесстыжие глаза! Не…»
Преданная невеста проклинает изменника при всём народе — ярость, стыд и отчаяние на пределе.
Несчастливцев
«Лес» · А. Н. Островский
«Комедианты? Нет, мы артисты, благородные артисты, а комедианты — вы. Мы коли любим, так уж любим; коли не…»
Кульминационная отповедь «благородным» лицемерам — берите на контрасте тихого достоинства и взрыва трагического пафоса с цитатой из Шиллера.
Аксюша
«Лес» · А. Н. Островский
«Я не могу тебе сказать, с чего, я неученая. А пусто, вот и все. По-своему я так думаю, что с детства меня…»
Тихое признание одинокой бесприданницы о пустоте у сердца и тяге к воде — материал на сдержанное, нарастающее отчаяние.
Тригорин
«Чайка» · А. П. Чехов
«Что же в ней особенно хорошего? (Смотрит на часы.) Я должен сейчас идти и писать. Извините, мне некогда……»
Знаменитая исповедь писателя о творческой одержимости — брать на самоиронии и нарастающей внутренней боли, а не на жалобе.
Аркадина
«Чайка» · А. П. Чехов
«Пусть, я не стыжусь моей любви к тебе. (Целует ему руки.) Сокровище мое, отчаянная голова, ты хочешь…»
Актриса удерживает любовника лестью и обольщением — играть как виртуозный, расчётливый и одновременно искренний спектакль ради своего.
Сорин
«Чайка» · А. П. Чехов
«Вам хорошо рассуждать. Вы пожили на своем веку, а я? Я прослужил по судебному ведомству 28 лет, но еще не…»
Старик, проживший жизнь по службе, но так и не пожив, — брать на тёплом юморе с горьким, нежалостливым подтекстом.
Маша
«Чайка» · А. П. Чехов
«Я еще раз хочу вам сказать. Мне хочется поговорить… (Волнуясь.) Я не люблю своего отца… но к вам лежит мое…»
Признание в безнадёжной любви, прорывающееся сквозь сдержанность, — играть на подавленном страдании, а не на слезах.
Войницкий (дядя Ваня)
«Дядя Ваня» · А. П. Чехов
«А профессор по-прежнему от утра до глубокой ночи сидит у себя в кабинете и пишет. «Напрягши ум, наморщивши…»
Желчная исповедь о растраченной жизни и кумире-профессоре — играть на закипающей горечи, не на крике.
Елена Андреевна
«Дядя Ваня» · А. П. Чехов
«Я понимаю эту бедную девочку. Среди отчаянной скуки, когда вместо людей кругом бродят какие-то серые пятна,…»
Монолог-наедине о пробуждающемся влечении и совести — тихий внутренний разговор, не декламация.
Ирина
«Три сестры» · А. П. Чехов
«Когда я сегодня проснулась, встала и умылась, то мне вдруг стало казаться, что для меня все ясно на этом…»
Светлый, восторженный гимн труду и жажде жизни — для юной героини на подъёме надежды.
Маша
«Три сестры» · А. П. Чехов
«Мне хочется каяться, милые сестры. Томится душа моя. Покаюсь вам и уж больше никому, никогда… Скажу сию…»
Исповедь сёстрам о запретной любви к Вершинину — для глубокой драматической сцены.
Андрей
«Три сестры» · А. П. Чехов
«О, где оно, куда ушло мое прошлое, когда я был молод, весел, умен, когда я мечтал и мыслил изящно, когда…»
Горький монолог о погибшем будущем и пошлости города — для драматической роли сломленного человека.
Лопахин
«Вишнёвый сад» · А. П. Чехов
«Я купил! Погодите, господа, сделайте милость, у меня в голове помутилось, говорить не могу… (Смеется.) Пришли…»
Кульминация роли: купец-самородок захлёбывается торжеством и стыдом — играть на контрасте ликования и боли.
Петя Трофимов
«Вишнёвый сад» · А. П. Чехов
«Подумайте, Аня: ваш дед, прадед и все ваши предки были крепостники, владевшие живыми душами, и неужели с…»
Программная речь «вечного студента» о крепостном прошлом и искуплении трудом — идеальный материал для пылкого резонёра.
Аня
«Вишнёвый сад» · А. П. Чехов
«Мама!.. Мама, ты плачешь? Милая, добрая, хорошая моя мама, моя прекрасная, я люблю тебя… я благословляю тебя.…»
Финал третьего акта: юная героиня утешает рыдающую мать чистой верой в новую жизнь — светлая инженю на тёмном фоне.
Настя
«На дне» · М. Горький
«(вскакивая) Молчите... несчастные! Ах... бродячие собаки! Разве... разве вы можете понимать... любовь?…»
Сильный эмоциональный взрыв девушки, которую высмеяли за её выдуманную любовь; играть на отчаянии и вере в свою правду, а не на сентиментальности.
Барон
«На дне» · М. Горький
«Знаешь... с той поры, как я помню себя... у меня в башке стоит какой-то туман. Никогда и ничего не понимал я.…»
Опустившийся дворянин подводит итог пустой, «как во сне» прожитой жизни; играть растерянность и страх перед бессмысленностью, а не жалобу.
Стародум
«Недоросль» · Д. И. Фонвизин
«Отец мой воспитал меня по-тогдашнему, а я не нашел и нужды себя перевоспитывать. Служил он Петру Великому.…»
Программный монолог резонёра о воспитании и душе — берите для зрелого, убеждённого героя со спокойным достоинством.
Пимен
«Борис Годунов» · А. С. Пушкин
«Еще одно, последнее сказанье — И летопись окончена моя, Исполнен долг, завещанный от бога Мне, грешному.…»
Монолог-завет летописца: брать на спокойную внутреннюю силу и отрешённую мудрость, а не на пафос.
Борис (Царь)
«Борис Годунов» · А. С. Пушкин
«Достиг я высшей власти; Шестой уж год я царствую спокойно. Но счастья нет моей душе. Не так ли Мы смолоду…»
Кульминационный монолог совести властителя — от усталости величия к ужасу вины («мальчики кровавые в глазах»).
Марина Мнишек
«Борис Годунов» · А. С. Пушкин
«Чем хвалится, безумец! Кто требовал признанья твоего? Уж если ты, бродяга безымянный, Мог ослепить чудесно…»
Сцена у фонтана: холодная честолюбивая полячка унижает влюблённого самозванца — играть властное презрение и расчёт.
Арбенин
«Маскарад» · М. Ю. Лермонтов
«Послушай, Нина!.. я смешон, конечно, Тем, что люблю тебя так сильно, бесконечно, Как только может человек…»
Кульминация ревности: от исповеди любви к ледяной угрозе — играть нарастание, не крик.
Нина
«Маскарад» · М. Ю. Лермонтов
«Не верю, невозможно — нет, ты надо мною (бросается к нему) Смеешься… ты не изверг нет! в душе твоей Есть…»
Предсмертная мольба невинной жены к убийце-мужу — путь от надежды к ужасу прозрения.
Баронесса Штраль
«Маскарад» · М. Ю. Лермонтов
«Подумаешь: зачем живем мы? для того ли, Чтоб вечно угождать на чуждый нрав И рабствовать всегда! Жорж Занд…»
Горький манифест о бесправии женщины в свете — играть как живую мысль, не декламацию.
Наталья Петровна
«Месяц в деревне» · И. С. Тургенев
«Вот, видите ли, Алексей Николаич, конечно, я бы желала сделать из него дельного человека. Я не знаю, удастся…»
Тонкая исповедь о холодном детстве и страхе перед отцом — берите ради сдержанной боли под маской светской дамы.
Ракитин
«Месяц в деревне» · И. С. Тургенев
«Дай вам бог долго сохранить такие приятные убеждения! По-моему, Алексей Николаич, всякая любовь, счастливая,…»
Горький философский монолог о любви как о бедствии и рабстве — бенефис резонёра, говорящего из собственной раны.
Большов Самсон Силыч
«Свои люди — сочтёмся» · А. Н. Островский
«Как не делать, брат, и другие делают. Да еще как делают-то: без стыда, без совести! На лежачих лесорах ездят,…»
Купец цинично оправдывает задуманное ложное банкротство, завидуя чужим махинациям — характерная роль с горьким юмором и хищной логикой.
Жадов
«Доходное место» · А. Н. Островский
«Слушай, слушай! (Берет ее за руку.) Всегда, Полина, во все времена были люди, они и теперь есть, которые идут…»
Молодой идеалист в порыве пытается передать жене свою веру в честную жизнь наперекор обществу — играть на горячем убеждении и нарастающем отчаянии быть услышанным.
Актёр
«На дне» · М. Горький
«Я — уезжаю, ухожу... Настанет весна — и меня больше нет...»
Хрестоматийная актёрская проба: человек на дне впервые за годы видит выход, и надежда («мраморный пол», «вылечусь... снова буду») должна гореть искренне, без иронии — тем больнее финальное «потерять имя». Ловушка — играть пьяного с заплетающимся языком: алкоголь здесь фон, играть нужно трезвеющую мечту и тихий ужас человека, который перестал существовать.