Монологи для типажа «Инженю / Простак»
Монологи из классики под актёрский типаж «Инженю / Простак» — что взять на пробу и почему это подходит именно этому амплуа.
12 монолог(ов)
Нина Заречная
«Чайка» · А. П. Чехов
«Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звёзды и…»
«Я — чайка» — путь от наивной мечтательницы к выстраданной зрелости. Идеален, чтобы показать диапазон от инженю к драме.
Соня
«Дядя Ваня» · А. П. Чехов
«Что же делать, надо жить!»
Финальное «Мы отдохнём» — свет сквозь боль. Чистота и вера без сентиментальности.
София
«Горе от ума» · А. С. Грибоедов
«Позвольте… видите ль… сначала Цветистый луг; и я искала Траву Какую-то, не вспомню наяву. Вдруг милый…»
Героиня выдумывает сон на ходу, чтобы выгородить себя перед отцом — играть нужно тайную влюблённость под маской невинности.
Агафья Тихоновна
«Женитьба» · Н. В. Гоголь
«Право, такое затруднение — выбор! Если бы еще один, два человека, а то четыре — как хочешь, так и выбирай.…»
Хрестоматийный монолог нерешительности: мечтательно складывает идеального жениха из четырёх и тянет жребий — благодатная игра колебаний, действия с билетиками и наивного смятения.
Снегурочка
«Снегурочка» · А. Н. Островский
«Как больно здесь, как сердцу тяжко стало! Тяжелою обидой, словно камнем, На сердце пал цветок, измятый Лелем…»
Первое пробуждение боли и зависти к чужой любви у холодной души — нежная инженю на пороге чувства.
Аксюша
«Лес» · А. Н. Островский
«Я не могу тебе сказать, с чего, я неученая. А пусто, вот и все. По-своему я так думаю, что с детства меня…»
Тихое признание одинокой бесприданницы о пустоте у сердца и тяге к воде — материал на сдержанное, нарастающее отчаяние.
Ирина
«Три сестры» · А. П. Чехов
«Когда я сегодня проснулась, встала и умылась, то мне вдруг стало казаться, что для меня все ясно на этом…»
Светлый, восторженный гимн труду и жажде жизни — для юной героини на подъёме надежды.
Аня
«Вишнёвый сад» · А. П. Чехов
«Мама!.. Мама, ты плачешь? Милая, добрая, хорошая моя мама, моя прекрасная, я люблю тебя… я благословляю тебя.…»
Финал третьего акта: юная героиня утешает рыдающую мать чистой верой в новую жизнь — светлая инженю на тёмном фоне.
Нина
«Маскарад» · М. Ю. Лермонтов
«Не верю, невозможно — нет, ты надо мною (бросается к нему) Смеешься… ты не изверг нет! в душе твоей Есть…»
Предсмертная мольба невинной жены к убийце-мужу — путь от надежды к ужасу прозрения.
Беляев
«Месяц в деревне» · И. С. Тургенев
«Я не могу уйти так!.. Послушайте, Наталья Петровна, вы вот сейчас мне сказали… вы не желаете, чтобы я унес…»
Ответ простого студента на признание барыни — смятение, робость и пробуждающееся чувство; естественный, искренний материал для молодого актёра.
Липочка (Олимпиада Самсоновна)
«Свои люди — сочтёмся» · А. Н. Островский
«(сидит у окна с книгой.) Какое приятное занятие эти танцы! Ведь уж как хорошо! Что может быть восхитительнее?…»
Избалованная купеческая дочка грезит о женихе-военном — лёгкая, тщеславная, смешная самовлюблённость для комедийной актрисы.
Миша Бальзаминов
«Женитьба Бальзаминова» · А. Н. Островский
«Вот вы меня, маменька, всегда останавливаете! Никогда не дадите помечтать. Что ж такое! я этим никому вреда…»
Идеальный материал на обаятельного простака: мечты Бальзаминова надо играть всерьёз, как реальность ярче самой жизни, — каменный дом и лающий лев он видит прямо перед собой. Ловушка — комиковать и показывать «дурачка» сверху: смех рождается только тогда, когда актёр искренне страдает от того, что богатство «в голове не помещается».