Текст монолога
Акт 2, сцена 2. Слуга Ланчелот один на улице Венеции спорит сам с собой — совесть против беса, — бежать ли ему от хозяина Шейлока.
Русский перевод — Пётр Исаевич Вейнберг (ум. 1908), общественное достояние.
Без всякого сомненья, моя совесть позволит мне убежать от этого жида, моего хозяина. Злой дух толкает меня под бок и соблазняет меня, говоря: "Гоббо, Ланчелот Гоббо, добрый Ланчелот, или добрый Гоббо, или добрый Ланчелот Гоббо, употреби в дело свои ноги, навостри лыжи, удирай!" А совесть говорит "Нет, берегись, честный Ланчелот, берегись, честный Гоббо, или - как выше сказано - честный Ланчелот Гоббо, не удирай, оставь ноги в покое".
Ну, хорошо. Но дьявол все не отстает и велит собирать вещички. "Марат! - говорит черт, - проваливай! - говорит черт, - ради самого себя, соберись с духом! - говорит черт, - и беги!" Ну, хорошо.
Но тут совесть бросается на шею к моему сердцу и мудро говорит мне: "Мой честный друг Ланчелот, так как ты сын честного человека..." - или, вернее, честной женщины, потому что, правду сказать, мой папенька иногда любил погулять: были у него кое-какие слабости.
Итак, совесть говорит мне: "Ланчелот - ни с места!" - "Ступай!" - говорит дьявол, - "Ни с места!" - говорит моя совесть.
"Совесть, - говорю я, - твой совет хорош". "Дьявол, - говорю я, - твой совет хорош!" Если повиноваться совести, то следует остаться у жида, моего хозяина, который - прости меня Господи - тоже из дьяволов; если я убегу от жида, то послушаюсь черта, который, с позволения сказать, уж настоящий черт.
Нет сомнения, что жид - воплощенный сатана, и, говоря по совести - моя совесть - жестокая совесть, коли советует мне оставаться у жида. Черт дает мне более дружеский совет. Я бегу, черт. Мои пятки к твоим услугам.
Произведение в общественном достоянии.
